Неточные совпадения
Решено было еще сделать несколько расспросов тем, у которых были куплены души, чтобы, по крайней
мере,
узнать, что за покупки, и что именно нужно разуметь под этими мертвыми душами, и
не объяснил ли он кому, хоть, может быть, невзначай, хоть вскользь как-нибудь настоящих своих намерений, и
не сказал ли он кому-нибудь о том, кто он такой.
Инспектор врачебной управы вдруг побледнел; ему представилось бог
знает что:
не разумеются ли под словом «мертвые души» больные, умершие в значительном количестве в лазаретах и в других местах от повальной горячки, против которой
не было взято надлежащих
мер, и что Чичиков
не есть ли подосланный чиновник из канцелярии генерал-губернатора для произведения тайного следствия.
Попробовал было еще зайти кое к кому, чтобы
узнать, по крайней
мере, причину, и
не добрался никакой причины.
Попробовали было заикнуться о Наполеоне, но и сами были
не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая
не только
не имела никакого подобия правды, но даже просто ни на что
не имела подобия, так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая,
не будет ли, по крайней
мере, чего-нибудь далее, но наконец и рукой махнул, сказавши: «Черт
знает что такое!» И все согласились в том, что как с быком ни биться, а все молока от него
не добиться.
По загоревшему лицу его можно было заключить, что он
знал, что такое дым, если
не пороховой, то, по крайней
мере, табачный.
— Простите меня, княжна! Я поступил как безумец… этого в другой раз
не случится: я приму свои
меры… Зачем вам
знать то, что происходило до сих пор в душе моей? Вы этого никогда
не узнаете, и тем лучше для вас. Прощайте.
По крайней
мере я хочу сберечь свою репутацию…
не для себя: ты это
знаешь очень хорошо!..
— Я этого
не говорю… но вы
знаете, есть случаи… — прибавил он, хитро улыбаясь, — в которых благородный человек обязан жениться, и есть маменьки, которые по крайней
мере не предупреждают этих случаев…
Да оставь я иного-то господина совсем одного:
не бери я его и
не беспокой, но чтоб
знал он каждый час и каждую минуту, или по крайней
мере подозревал, что я все
знаю, всю подноготную, и денно и нощно слежу за ним, неусыпно его сторожу, и будь он у меня сознательно под вечным подозрением и страхом, так ведь, ей-богу, закружится, право-с, сам придет, да, пожалуй, еще и наделает чего-нибудь, что уже на дважды два походить будет, так сказать, математический вид будет иметь, — оно и приятно-с.
Знай он это, он бы
узнал если
не ту тайну, любит ли она его или нет, так, по крайней
мере,
узнал бы, отчего так мудрено стало разгадать, что делается с ней.
—
Знаешь что, Илья? — сказал Штольц. — Ты рассуждаешь, точно древний: в старых книгах вот так всё писали. А впрочем, и то хорошо: по крайней
мере, рассуждаешь,
не спишь. Ну, что еще? Продолжай.
—
Не знаю, чему приписать, что вы сегодня пели, как никогда
не пели, Ольга Сергеевна, по крайней
мере, я давно
не слыхал. Вот мой комплимент! — сказал он, целуя каждый палец у нее.
Может быть, он умел бы, по крайней
мере, рассказать все, что видел и слышал, и занять хоть этим других, но он нигде
не бывал: как родился в Петербурге, так и
не выезжал никуда; следовательно, видел и слышал то, что
знали и другие.
Артемий Филиппович. О! насчет врачеванья мы с Христианом Ивановичем взяли свои
меры: чем ближе к натуре, тем лучше, — лекарств дорогих мы
не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет. Да и Христиану Ивановичу затруднительно было б с ними изъясняться: он по-русски ни слова
не знает.
Городничий. Ну, а что из того, что вы берете взятки борзыми щенками? Зато вы в бога
не веруете; вы в церковь никогда
не ходите; а я, по крайней
мере, в вере тверд и каждое воскресенье бываю в церкви. А вы… О, я
знаю вас: вы если начнете говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются.
Хлестаков. Оробели? А в моих глазах точно есть что-то такое, что внушает робость. По крайней
мере, я
знаю, что ни одна женщина
не может их выдержать,
не так ли?
Он
знал ту крайнюю
меру гордости и самонадеянности, которая,
не оскорбляя других, возвышала его в мнении света.
— Я несогласен, что нужно и можно поднять еще выше уровень хозяйства, — сказал Левин. — Я занимаюсь этим, и у меня есть средства, а я ничего
не мог сделать. Банки
не знаю кому полезны. Я, по крайней
мере, на что ни затрачивал деньги в хозяйстве, всё с убытком: скотина — убыток, машина — убыток.
—…
мрет без помощи? Грубые бабки замаривают детей, и народ коснеет в невежестве и остается во власти всякого писаря, а тебе дано в руки средство помочь этому, и ты
не помогаешь, потому что, по твоему, это
не важно. И Сергей Иванович поставил ему дилемму: или ты так неразвит, что
не можешь видеть всего, что можешь сделать, или ты
не хочешь поступиться своим спокойствием, тщеславием, я
не знаю чем, чтоб это сделать.
― Зачем я говорю это? зачем? ― продолжал он также гневно. ― Чтобы вы
знали, что, так как вы
не исполнили моей воли относительно соблюдения приличий, я приму
меры, чтобы положение это кончилось.
— Все — программы, спор о программах, а надобно искать пути к последней свободе. Надо спасать себя от разрушающих влияний бытия, погружаться в глубину космического разума, устроителя вселенной. Бог или дьявол — этот разум, я —
не решаю; но я чувствую, что он —
не число,
не вес и
мера, нет, нет! Я
знаю, что только в макрокосме человек обретет действительную ценность своего «я», а
не в микрокосме,
не среди вещей, явлений, условий, которые он сам создал и создает…
Самгину хотелось поговорить с Калитиным и вообще ближе познакомиться с этими людьми,
узнать — в какой
мере они понимают то, что делают. Он чувствовал, что студенты почему-то относятся к нему недоброжелательно, даже, кажется, иронически, а все остальные люди той части отряда, которая пользовалась кухней и заботами Анфимьевны, как будто
не замечают его. Теперь Клим понял, что, если б его
не смущало отношение студентов, он давно бы стоял ближе к рабочим.
Однако нам объявили, что мы скоро снимаемся с якоря, дня через четыре. «Да как же это? да что ж это так скоро?..» — говорил я,
не зная, зачем бы я оставался долее в Луконии. Мы почти все видели; ехать дальше внутрь — надо употребить по крайней
мере неделю, да и здешнее начальство неохотно пускает туда. А все жаль было покидать Манилу!
Не знаешь, что более славословить: власть ли, в
меру дерзающую, или сей виноград, в
меру благодарящий?
Глядишь, и
не знаешь, идет или
не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла и будто голубая зеркальная дорога, без
меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру.
— Вишь! — стал дед и руками подперся в боки, и глядит: свечка потухла; вдали и немного подалее загорелась другая. — Клад! — закричал дед. — Я ставлю бог
знает что, если
не клад! — и уже поплевал было в руки, чтобы копать, да спохватился, что нет при нем ни заступа, ни лопаты. — Эх, жаль! ну, кто
знает, может быть, стоит только поднять дерн, а он тут и лежит, голубчик! Нечего делать, назначить, по крайней
мере, место, чтобы
не позабыть после!
Я, помнится, обещал вам, что в этой книжке будет и моя сказка. И точно, хотел было это сделать, но увидел, что для сказки моей нужно, по крайней
мере, три таких книжки. Думал было особо напечатать ее, но передумал. Ведь я
знаю вас: станете смеяться над стариком. Нет,
не хочу! Прощайте! Долго, а может быть, совсем,
не увидимся. Да что? ведь вам все равно, хоть бы и
не было совсем меня на свете. Пройдет год, другой — и из вас никто после
не вспомнит и
не пожалеет о старом пасичнике Рудом Паньке.
И
не убить, о нет, вломился он к нему; если б имел преднамеренно этот умысел, то озаботился бы по крайней
мере заранее хоть оружием, а медный пест он схватил инстинктивно, сам
не зная зачем.
— Я
знаю, что вы его пригласили
не посещать вас впредь, но за что именно — этого я… от вас по крайней
мере,
не слыхал.
Наступило опять молчание. Промолчали чуть
не с минуту. Иван Федорович
знал, что он должен был сейчас встать и рассердиться, а Смердяков стоял пред ним и как бы ждал: «А вот посмотрю я, рассердишься ты или нет?» Так по крайней
мере представлялось Ивану Федоровичу. Наконец он качнулся, чтобы встать. Смердяков точно поймал мгновенье.
Напротив, повторяю это, если б он промолчал хоть только об деньгах, а потом убил и присвоил эти деньги себе, то никто бы никогда в целом мире
не мог обвинить его по крайней
мере в убийстве для грабежа, ибо денег этих ведь никто, кроме него,
не видал, никто
не знал, что они существуют в доме.
Главное,
знал меру, умел при случае сдержать себя самого, а в отношениях к начальству никогда
не переступал некоторой последней и заветной черты, за которою уже проступок
не может быть терпим, обращаясь в беспорядок, бунт и в беззаконие.
Немец должен презирать русского человека за то, что тот
не умеет жить, устраивать жизнь, организовать жизнь,
не знает ничему
меры и места,
не умеет достигать возможного.
— Ну, всё-таки я вам скажу, по
мере сил приносить пользу, всё-таки, что могу, смягчаю. Кто другой на моем месте совсем бы
не так повел. Ведь это легко сказать: 2000 с лишним человек, да каких. Надо
знать, как обойтись. Тоже люди, жалеешь их. А распустить тоже нельзя.
Так что доводов было столько же за, сколько и против; по крайней
мере, по силе своей доводы эти были равны, и Нехлюдов, смеясь сам над собою, называл себя Буридановым ослом. И всё-таки оставался им,
не зная, к какой из двух вязанок обратиться.
До обеда Вера оставалась с Татьяной Марковной, стараясь или скорее опасаясь
узнать о
мере, какую она могла принять, чтоб Марк
не ожидал ее в беседке. Она решилась
не отходить от нее и после обеда, чтоб она
не поддалась желанию сама сойти с обрыва на свидание.
Но я по крайней
мере не считаю себя вправе отговариваться неведением жизни —
знаю кое-что, говорю об этом, вот хоть бы и теперь, иногда пишу, спорю — и все же делаю.
—
Не браню, а говорю только:
знай всему
меру и пору. Вот ты давеча побежала с Николаем Андреевичем…
— Бабушка! заключим договор, — сказал Райский, — предоставим полную свободу друг другу и
не будем взыскательны! Вы делайте, как хотите, и я буду делать, что и как вздумаю… Обед я ваш съем сегодня за ужином, вино выпью и ночь всю пробуду до утра, по крайней
мере сегодня. А куда завтра денусь, где буду обедать и где ночую —
не знаю!
Нет,
не много поколений: моя работа идет теперь быстро, все быстрее с каждым годом, но все-таки ты еще
не войдешь в это полное царство моей сестры; по крайней
мере, ты видела его, ты
знаешь будущее.
— Это другое дело, Дмитрий Сергеич, — всех
не наградишь, надо
меру знать, это точно. Ежели так, то есть по деньгам ссора,
не могу вас осуждать.
И опять
не то, чтобы желала, уж бог
знает как, но это все равно: по крайней
мере она все-таки
не бог
знает с какою внимательностью шпионила за нею.
Конечно, это недоразумение
не могло бы быть продолжительно; по
мере приближения развязки, расспросы Крюковой делались бы настойчивее; она или высказала бы, что у ней есть особенная причина
знать истину, или Лопухов или Вера Павловна догадались бы, что есть какая-то особенная надобность в ее расспросах, и двумя — тремя неделями, быть может, несколькими днями позже дело все-таки пришло бы к тому же, к чему пришло несколько раньше, благодаря неожиданному для Крюковой появлению Кирсанова в мастерской.
— Если бы ты был глуп, или бы я был глуп, сказал бы я тебе, Дмитрий, что этак делают сумасшедшие. А теперь
не скажу. Все возражения ты, верно, постарательнее моего обдумал. А и
не обдумывал, так ведь все равно. Глупо ли ты поступаешь, умно ли —
не знаю; но, по крайней
мере, сам
не стану делать той глупости, чтобы пытаться отговаривать, когда
знаю, что
не отговорить. Я тебе тут нужен на что-нибудь, или нет?
Не знаю, возможно ли сие природам высшим и духовным, которые, будучи ближе к Богу и озаряясь всецелым светом, может быть, видят Его, если
не вполне, то совершеннее и определеннее нас и притом, по
мере своего чина, одни других больше и меньше»» [Творения иже во святых отца нашего Григория Богослова, Архиепископа Константинопольского, изд. 3‑е, часть III. M., 1889, стр, 14–15.].
Язычество
не знает Бога лицом к лицу, но лишь Его природную икону, хотя даже и эта икона, в
меру благочестия языческого, является чудотворной и животворящей.
Рассматривая и ее как отвлеченное время, мы, в сущности,
не встречаем логических препятствий к тому, чтобы раздвинуть это время в бесконечность, по крайней
мере со стороны будущего, ибо это отвлеченное время ведь
не знает смерти, представляющей собой как бы конец самого времени.
Адам полнее и глубже ее
знал духовную
меру животного мира, чтобы
не счесть возможным учиться у змея мудрости и даже богопознанию.
Можно
не знать Христа, будучи чуждым христианству (каковы и теперь нехристианские религии, в известной
мере принадлежащие к еще дохристианской эпохе), но
зная о Нем и в то же время отрицаясь Церкви, как единственного пути жизни в Нем, человек делается жертвой религиозного обмана и самообмана.
Белинский был очень застенчив и вообще терялся в незнакомом обществе или в очень многочисленном; он
знал это и, желая скрыть, делал пресмешные вещи. К. уговорил его ехать к одной даме; по
мере приближения к ее дому Белинский все становился мрачнее, спрашивал, нельзя ли ехать в другой день, говорил о головной боли. К.,
зная его,
не принимал никаких отговорок. Когда они приехали, Белинский, сходя с саней, пустился было бежать, но К. поймал его за шинель и повел представлять даме.